О том, что истинное прощение перед Великим постом не отменяет правды и справедливости на войне, но освобождает душу человека от плена ненависти в Прощенное воскресенье ЛуганскИнформЦентру рассказывает наместник Вознесенского мужского монастыря архимандрит Иоанн (Сухина).
ЕДИНСТВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО
В наших храмах в этот день особенно тихо. Еще не начались великопостные службы с их земными поклонами и покаянным пением, но воздух уже изменился. Люди подходят друг к другу, говорят: «Прости меня». И слышат в ответ: «Бог простит, и я прощаю». Кажется, все просто. Но за этой простотой — глубина, которую человек может измерить только собственной жизнью.
Я часто думаю: почему Господь поставил прощение условием нашего с Ним примирения? «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный». Не потому, что Бог мстителен или торгуется с нами. А потому, что прощение — это единственное пространство, где вообще возможна встреча с Ним. Непрощенная обида, зажатая в кулаке, не оставляет места для благодати.
ПРОЩЕНИЕ КАК ВОЛЯ, А НЕ ЧУВСТВО
Нам часто кажется, что простить — значит испытать теплое чувство к обидчику, забыть боль, сделать вид, что ничего не случилось. Но это не так. Прощение — не эмоция, а решение. Волевой акт. Поступок.
Можно не чувствовать тепла. Можно помнить рану. Но при этом сказать: «Я отдаю тебя Богу. Я не желаю тебе зла. Я не держу камень за пазухой». И это будет правдой. Христос на Кресте не испытывал нежных чувств к тем, кто Его распинал. Но Он сказал: «Отче, прости им». Значит, это возможно. Значит, это единственный путь.
В наших условиях это звучит особенно остро. Ко мне приходят люди, потерявшие родных. Приходят матери, у которых война забрала сыновей. Приходят жены, оставшиеся вдовами. И самый тяжелый вопрос, который они задают не столько мне, сколько самим себе и Богу: «Как простить? И можно ли?»
Я не имею права давать легких ответов. Но я знаю: прощение не отменяет правду. Не отменяет справедливости. Не отменяет необходимости защищать свою землю и свой народ. Христос прощал, но Он же изгонял торгующих из храма. Прощение — это не капитуляция. Это освобождение самого себя из плена ненависти.
ОКОПНАЯ ИСПОВЕДЬ — ВОЙНА И ПРОЩЕНИЕ
Мне приходится бывать на передовой. Там, за ленточкой, люди не говорят громких слов о всепрощении. Но я вижу другое. Как солдат, потерявший боевого товарища, выносит с поля раненого пленного. Как наши врачи оперируют украинских пленных — тех, кто еще вчера стрелял в них. Это не сентиментальность. Это то, что выше инстинкта мести.
Война — всегда ад. Но даже в аду человек остается человеком, если не позволяет злу завладеть своим сердцем полностью. И здесь прощение становится не красивой метафорой, а инструментом выживания души. Озлобленный, ослепленный ненавистью солдат воюет хуже. Он теряет хладнокровие, теряет рассудок, теряет цель. Прощение — это не слабость. Это внутренняя победа, которую никто не видит, кроме Бога.
Я вспоминаю слова одного бойца. Он сказал: «Батюшка, я не могу простить тех, кто убил моих друзей. Но я молюсь, чтобы Бог простил их. Потому что им с Ним дальше разбираться». Думаю, это и есть тот уровень, на котором сегодня многие приходят к Богу. Не от хорошей жизни. Но приходят.
ПРОСТИТЬ СЕБЯ — ТРУДНЕЕ ВСЕГО
Странно, но в Прощеное воскресенье люди чаще всего просят прощения у других. И почти никогда — у себя. А ведь, может быть, это самое трудное.
Мы не прощаем себе прошлых ошибок, несовершенства, страхов, слабостей. Мы требуем от себя быть совершенными прямо сейчас, а когда не получается — впадаем в уныние. Но великопостный путь начинается не с ненависти к себе, а со смирения. С принятия того, что без Бога я не могу ничего. С доверия к Его милости.
Сколько людей не идут в храм только потому, что считают себя недостойными. Им кажется: «Я слишком много нагрешил, Бог не простит». Но ведь именно ради таких и пришел Христос. Не ради праведников, а ради грешников. Простить себя — значит поверить, что Бог действительно любит тебя. Не за заслуги, а просто так. Потому что Он — Отец.
САМЫЙ ТРУДНЫЙ ЭКЗАМЕН
В Евангелии все предельно честно: «Кто говорит: „я люблю Бога“, а брата своего ненавидит, тот лжец»». Жестко, но справедливо. Потому что любовь к невидимому Богу проверяется любовью к вполне видимому ближнему. Иногда очень трудному, неудобному, раздражающему.
В нашей общине есть люди, которые поссорились много лет назад и до сих пор не разговаривают. Есть те, кто обижен на Церковь, на священников, на прихожан. Есть те, кто ушел из-за одного неосторожного слова, сказанного двадцать лет назад. И каждый раз в Прощеное воскресенье я вижу, как тяжело человеку подойти и сказать: «Прости». Как тяжело ответить: «Бог простит».
Но без этого нет христианства. Можно поститься строго, вычитывать все молитвы, класть земные поклоны — но если внутри живет обида, пост превращается в театр. Господь говорит: «Пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой». Без мира с человеком нет мира с Богом.
ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ — ШКОЛА МУЖЕСТВА
Мы привыкли думать, что мужество — это способность идти под пули, держать оружие, не отступать. Все это так. Но есть мужество другого рода — мужество просить прощения. Переступить через гордость. Признать свою неправоту. Сказать: «Я был не прав».
В армии учат не показывать слабость. А здесь — слабость оказывается силой. Только очень зрелый человек способен на такое. И я вижу, как наши воины, прошедшие огонь, возвращаясь в тыл, иногда легче находят эти слова, чем те, кто войны не видел. Потому что там, на передовой, каждый день может стать последним. И не хочется уходить, оставив за спиной нераскаянную боль.
ДВЕРЬ, КОТОРУЮ МЫ ОТКРЫВАЕМ САМИ
Прощеное воскресенье — это не просто ритуал. Это дверь. Мы стоим перед ней и держим в руках свои обиды, вину, страх. Дверь открывается только внутрь — в сторону нашего сердца. И открыть ее можем только мы сами. Никто не заставит нас простить, никто не заставит попросить прощения. Это свободный выбор.
Господь ждет. Он не врывается в душу без стука. Он стоит у двери и ждет, когда мы сделаем первый шаг навстречу Ему и друг другу.
Война учит ценить жизнь. А Прощеное воскресенье учит ценить друг друга — такими, какие мы есть. Со всей болью, несовершенством, усталостью. И прощать. Не потому, что обидчик заслужил. А потому, что мы сами нуждаемся в прощении.
Бог простит. И я прощаю.